Two types of slovakization of Czech texts in the Middle Ages and Modern Age


Cite item

Abstract

The purpose of the article is to examine the nature of the Slovakization of Czech texts that were created in Slovakia in the Middle Ages and in modern times. A comparison of texts created by authors belonging to different confessions made it possible to single out the main, most common type, typical of texts, primarily among Catholics, and another type, represented in the texts of Lutheran authors. The first, Catholic, type of Slovakization originates in the texts of the XVI century and is evolving. Its final stage is the codification of the Slovak literary language by the Catholic priest A. Bernolák (1787–1790). It originates initially in southwestern Slovakia, and then spreads throughout the entire territory of Slovakia. In this regard, the Slovak elements presented in it are of Western Slovak and common Slovak origin. The second type, emerging in the XVII century, had a rather limited functioning and did not become the leading one even among the Lutherans. It should be noted that in Slovak literature the prevailing point of view is that Slovak Lutherans used the Czech language in spiritual literature without any changes, but this is not entirely true, which is proved by the reviewed work of D. Pribiš. At the same time, the Lutheran type of Slovakization had differences from the Catholic one, including of a genetic nature, since the Slovakisms represented in it characterized primarily the northern dialects of the Middle Slovak dialect. At the same time, the common Slovak elements presented in it did not coincide in everything with the common Slovak elements that characterized the language of Catholics. Moreover, the use of this type of Slovakization in spiritual literature at the beginning of the XVIII century was officially banned by the Lutheran superintendent D. Krman. Nevertheless, it is noteworthy that it was the Middle Slovak dialect that was chosen as the basis of the new literary language proposed in 1844 by the Lutheran Ľ. Štúr.

 

Full Text

Введение

В ранней истории чешского литературного языка имело место чрезвычайно интересное явление его выхода за пределы этнической территории и употребления другими народами [Havránek 1940] (Индыченко 2014). Как правило, однако, ему не удалось надолго закрепиться на этих территориях. Исключение составляет Словакия, поскольку словаки восприняли чешский литературный язык как элемент внутренней культуры, первоначально считая его обработанной формой родного языка. Осознание различия между чешским и словацким языками придет позже по мере того, как в языке словацкой письменности начнут накапливаться отклонения от его собственно чешского варианта. Указанные отклонения возникнут в результате процессов двух типов: проникновения в тексты генетически словацких языковых элементов и последовавшего за этим вытеснения ими исконных элементов чешского происхождения и консервации древнечешских элементов, совпадавших с соответствующими словацкими, тогда как в собственно чешских текстах они подверглись изменениям. Анализ этих процессов и является предметом изучения в данной статье.

            Хотя словакизмы обнаруживаются уже в ранних древнечешских текстах XIV–XV вв. («Клементинская псалтирь», «Венское евангелие», «Пассауский фрагмент псалтири» и др.), имеющих отношение к Словакии, какая-либо закономерность их появления первоначально отсутствовала [Лифанов 2000]. Словакизмы представляли собой ошибки, допущенные писцами, вероятно, под влиянием их родного говора. С течением времени словакизация древнечешских текстов начинает приобретать определенную закономерность. Словацкие языковые элементы начинают повторяться в разных текстах, становясь таким образом характерной особенностью древнечешских текстов словацкого происхождения. При этом начинает формироваться центр письменности, который оказывает влияние на письменный язык других регионов Словакии. Таким центром становится Юго-Западная Словакия (регион распространения трнавского и загорского говоров), поскольку именно она становится центром политической, духовной и экономической жизни Венгерского королевства после битвы у Мохача 1526 г., в которой объединенные чешско-венгерские войска потерпели поражение от турецких войск. Вследствие этого собственно венгерская территория, т. е. территория, населенная этническими венграми, оказалась включенной в состав Османской империи, Братислава (венг. Пожонь) стала столицей сохранившейся части королевства, а Трнава (венг. Непсамбат) – резиденцией венгерского архиепископа. Это приводит к тому, что процесс словакизации начинает нарастать, причем все более активно в него вовлекаются морфологические явления. Кроме того, в тексты, создаваемые в Словакии, прекращают проникать фонетические явления, которые получают значительное распространение в текстах, создаваемых в Праге и на других территориях Центральной Чехии. Это приводит к еще большему отдалению языка памятников словацкой письменности от чешских.

Формированию особого идиома способствовала Реформация, так как протестантские священники поощряли использование народных языков.

Как уже было отмечено выше, в XVI в. существенное возрастание значения Западной Словакии находит отражение в языке словацкой письменности: именно здесь в наибольшей степени происходит структурирование письменного языка, так как наиболее отчетливо начинает формироваться норма. В результате возникает новый идиом, состоявший из генетически чешских, общесловацких и западнословацких языковых элементов. В XVII в. его значение еще более возрастает, так как в Трнаве в 1635 г. был основан университет с собственной типографией. Выпускники университета разъезжались по всей этнической словацкой территории и таким образом способствовали распространению этого идиома по всей территории Словакии. Заметим, что теперь уже в него проникали элементы и других говоров, но это проникновение имело широкую шкалу от практически полного отсутствия инодиалектных элементов до очень активного, хотя при этом все элементы рассматриваемого идиома из текстов не вытеснялись, что связывало тексты в единое целое.

В первые десятилетия XVII в. ситуация начинает кардинально меняться. В это время идет интенсивная рекатолизация, начало которой было положено эстергомским архиепископом Франтишеком Форгачем (1607–1615). Еще более последовательно она была продолжена его последователем Петером Пазманем (1616–1637). Курс агрессивной рекатолизации стал проводить и императорский двор, в результате чего должности государственных служащих получали лишь представители католической конфессии [Tomeček 2005, S. 70].

Во второй половине XVI в. в Венгерском королевстве начинается рекатолизация населения, которая приводит к разделению словацкого общества в языковом отношении. В первые десятилетия XVII в., однако, ситуация начинает кардинально меняться. В это время начинается интенсивная рекатолизация, начало которой было положено эстергомским архиепископом Франтишеком Форгачем (1607–1615). Еще более последовательно она была продолжена его последователем Петером Пазманем (1616–1637) [Tomeček 2005, S. 70]. Ее центром становится Трнава, прежде всего уже упомянутый Трнавский университет, основанный П. Пазманем. Успехи рекатолизации были столь велики, что лютеранству грозило полное исчезновение в Словакии. В 1620 г. произошла битва на Белой горе, в которой чешские протестанты потерпели поражение от католиков. Последствием этого стала массовая эмиграция протестантов из Чешского королевства, причем значительная их часть оседала в Словакии. Это были главным образом грамотные люди, владевшие чешским литературным языком и привозившие с собой большое количество книг на чешском языке. Все это способствовало укреплению позиций протестантов в Словакии, которые приняли в качестве своего литературного языка чешский образца Кралицкой библии 1579–1593 гг.

 

Словакизация чешского языка в сочинениях католических авторов

Принято считать, что словацкие протестанты (лютеране), как правило, использовали чешский язык в его классической форме, однако это не совсем так. Естественно, в тексты проникали ошибки под влиянием родного говора создателя текста, но это явление носило субъективный характер. Однако и в среде словацких протестантов также начинала проявляться объективная тенденция словакизации чешского текста, хотя она и не имела такого распространения и такой степени нормированности, как словакизация в среде католиков. Более того, на словакизацию был наложен запрет суперинтендентом Д. Крманом. Тем не менее изучение этого явления чрезвычайно интересно, особенно в плане сопоставления с первым типом словакизации, так как эти разные типы выводят нас на разные кодификации словацкого литературного языка. Первая кодификация была осуществлена в 1787–1790 гг. католическим священником А. Бернолаком, а вторая – в 40-е гг. XIX в. протестантом Л. Штуром. В связи с ограниченным объемом в данной статье будет рассмотрена лишь словакизация фонетической системы.

Работы обобщающего характера, в которых рассматривается формирование фонетической системы идиома, функционировавшего главным образом в среде католиков, до настоящего времени отсутствуют1, поэтому в данной работе мы будем приводить примеры из наиболее значимых текстов, написанных на данном идиоме, а именно: из первого полного перевода Библии, осуществленного камальдулами в 1756–1759/1760) (Книга Исход – Exodus) (von Rothe, Scholz 2002), наиболее значимого произведения словацкой барочной поэзии «Пастушьей школы – нравов житницы» (Valaská škola mrawuw stodola) Г. Гавловича 1755 г. (Sabo 1987), а также первого словацкого романа «Юноши Рене похождения и испытания» (René Mláďenca Príhodi a Skúsenosťi) Й.И. Байзы (Bajza 1783).

Наиболее яркой особенностью данного идиома является его бездифтонговый характер, т. е. в нем отсутствуют как среднесловацкие восходящие дифтонги ie, uo, ia, iu, так и чешский нисходящий дифтонг ou. В то же время широко представлены долгие монофтонги. Отражение именно этой системы мы и обнаруживаем в переводе Библии и романе Байзы:

а) Библия: A čym wjcég (совр. слов. wiacej) gich sužowali, tym wjcég sa rozmnožowali a róstli. Но чем более изнуряли его, тем более он умножался и тем более возрастал… (I: 12); Ale poď, a posslem teba k Faraónowi, abys wywédel (совр. слов. wywiedol) lid múg (совр. слов. môj2) synu Yzrahelských z Ogypta. Итак пойди: Я пошлю тебя к фараону [царю Египетскому]; и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых (III: 10); ); Odpoweďela: Dj. Gissla děwka a zawolala Mátku swú (чешск. svou). Дочь фараонова сказала ей: сходи. Девица пошла и призвала мать младенца (II: 8);

б) Байза: čo nagdrakssé (совр. слов. najdrahšie), a nagmilssé (совр. слов. najmilšie) uznáwáss bár zďe, bár na druhém Sweť (!) (19–20) «что самое дорогое и самое милое узнаешь либо здесь, либо в другом мире»; který mňa s Taťíkem o nagdrakssý poklad priňésel (совр. слов. priniesol)? «который меня с папой лишил самого дорогого клада?» (17); bi ze smutného (среднеслов. диал. smutnieho) swého pochibowáňý (совр. слов. pochybovania) do žádanég gistoti bila priňesená (17) «чтобы она была принесена из их печальных сомнений в нужную убежденность»; y w nagoprawďiwegssem nebezpečenstwý wiďá (совр. слов. vidia) oňi mňením swogím ňelhagícú biťi bezpečnosť (10) «и в однозначной безопасности они видят, по их мнению, самую настоящую опасность»; A mláďenec tento ňewím (совр. слов. nevím), do kterích počtu prináležil «А юноша этот, не знаю, к какому числу относился» (10); Či člowek odhoďenegssý gest, aneb má biťi od howád ňemúdrích? (чешск. nemoudrých) (14) «Является ли он отвергнутым или происходит от глупой скотины?».

В системе вокализма Г. Гавловича также, как правило, отсутствуют дифтонги, однако спорадически обнаруживаются единичные примеры с дифтонгом ie, что, по сути, лишь подчеркивает бездифтонговый характер его языка3: Welmi smgessny (совр. слов. smiešny) ge obyčeg / we swete u ludi, / Když bezbožny bezbožneho / sstrafat se newstydi (II: 5)4 «В мире людей есть смешной обычай, когда безбожник не стыдиться наказывать безбожника»; Leniwy nebožgecowi (совр. слов. nebožiecovi) / we wssem ge podobny, / Sam od seba k žadneg pracy neni ge spusobny (XIII: 19) «Ленивый во всем походит на сверло: сам по себе он не способен ни к какой работе»; Gak gazičnu sebe wezmess, / nagdess se dost gedu, / A gak wždycki mlčanliwu / tess budess met bgedu (совр. слов. biedu) (XVI: 21) «Если возьмешь языкастую, получишь немало яда, а если все время молчащую, будешь пребывать в бедности»; Spiwala sy gedna baba: / mam penazy dgessku (совр. слов. diežku), / su do zeme zakopane, / newim w kterem brgežku (совр. слов. briežku) (XVI: 51) «Пела одна баба: у меня денег целая кадка, они закопаны в землю, не знаю, в каком месте». Отметим также, что у Г. Гавловича фиксируются также примеры, не исключающие того, что в них представлен дифтонг ia и даже уникальный для словацкой письменности дифтонг iu, хотя с полной уверенностью этого утверждать нельзя, поскольку, возможно, в этих случаях с помощью графем j и g обозначается мягкость предшествующего согласного: Lharstwo od djabla (совр. слов. ďabla) splodzene / zlu obyčeg miwa, / Neb když Prawdu žada skazit, / ffalzem se odiwa (V: 4) «Ложь, рожденная от дьявола, имеет обычай становиться лицемерием, когда хочет победить правду»; A gak pangu (совр. слов. paniu) penežitu, / musiss geg služiti, / Gak chudobnu budess w dome / dwe chudoby miti (XVI: 21) «А если денежную даму, будешь ей служить, если же бедную – будут двое нищих».

К другим характерным особенностям фонетической системы данного идиома является отсутствие специфического чешского вибранта ř и йотации губных перед е ˂ ě, ę. Ср. примеры:

  1. a) Библия: Y dám milost lidu tomuto pred (чешск. před) Ogyptskyma: a kdiž wycházat budete, newygdete prázny. И дам народу сему милость в глазах Египтян; и когда пойдете, то пойдете не с пустыми руками (III: 21); Poweďel, aby w῾erili (чешск. věřili), že tebe ukázal Pán Bůh otcúw twych, Bůh Abrahámúw, Bůh Yzáakuw, a Bůh Yákobúw. Это для того, чтобы поверили [тебе], что явился тебе Господь, Бог отцов их, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова (IV: 5); Pán Bůh Židówsky powolal nás: púgdeme za try dny cestu na pússť, abysme obětowali (чешск. obětovali) obet (чешск. obět) Pánu Bohu nassému. Господь, Бог Евреев, призвал нас; итак отпусти нас в пустыню, на три дня пути, чтобы принести жертву Господу, Богу нашему (III: 18); Y poweďel (чешск. pověděl) Pán: Whoď ho na zem. Господьсказал: брось его на землю (IV: 3);

б) Байза: Nalezňess potem z mrawuw místámi wiňesené, a predložené (чешск. předložené) ňelhagícé následi, čo asnaď za ňeslussné vznáwať buďess (A2)5 «Найдешь потом нравы, иногда благородные, и их реальные последствия, что, наверное, посчитаешь непристойным»; Dáwám Mláďenca, kterího, ponewádž prez (чешск. přes) mnohé príhodi (чешск. příhody) sstestliwe pregssel, mnoho k wicwičený swému w swém putuwáňý, y slissal, y wiďel... (A2) «Я изображаю юношу, которого, так как он счастливо прошел многие приключения, многое видел и слышал, обучаясь в своем путешествии...»; aňi potreba (чешск. potřeba), i osoch ňeňi zďe znamenať, wssecko prečítané, wssecko mé konáňý preukáže (A3) «все прочитанное, все мои поступки здесь не говорят о необходимости и пользе»; oráč, kterího umenj (чешск. umění), w obecnég misli, nagslabsség múdrosťi gest (5) «пахарь, искусство которого заключается в общей мысли, самой слабой мудрости»; we wecách (чешск. věcech) nisstméňég swého dussného spaseňá (1) «в делах спасения своей души»;

в) Гавлович: Nic sy na Swet neprinesel (чешск. nepřinesl), / nic nevezness z neho, / Taki konec gak začatek / gest žiwota tweho (II: 26) «Ничего ты не принес в мир, ничего из него не возьмешь, конец твоей жизни такой же, как и его начало»; Sstesti, lekár (чешск. lékař) neumely, / zdrawe očy hodi, / Když slibuge wssecko dobre, / w sliboch swych nestogi (V: 29) «Счастье, лекарь неумелый, застилает глаза; когда оно обещает, что все будет хорошо, сдержать свои обещания не стремится»; Tarqvinius, Messčan Rimski (чешск. římský) / když ryby wečeral (чешск. večeřel), Zostala mu kostka w hrdle / a žiwot dokonal (XX: 39) «Тарквинию, жителю Рима, когда он ел на ужин рыбу, в горле застряла косточка, и он закончил свою жизнь»; Když sy gesste byl ditetem, / nic sy nemel (чешск. neměl) v mocy, / Dožils’ predce dnessniho dne / z Kristowu pomocy (II: 26) «Когда ты был еще ребенком, ты был полностью бессилен, и все же ты дожил до сегодняшнего дня с Божььей помощью»; Y kowač ma wic než gedne / klessče ku potrebe (чешск. potřebě), / Muže biti w tegto wecy (чешск. věci) / ku prikladu tebe (чешск. tobě) (X: 57) «И кузнецу необходимы ни одни клещи, и это может служить примером для тебя».

Письменный язык католиков второй половины XVIII в. характеризуется процессом проникновения в него фонемы dz, отсутствующей в чешском языке. Протекает этот процесс неравномерно и отражает пристрастия конкретных авторов. В связи с этим в тексте романа Байзы названная фонема отсутствует, в переводе Библии представлены лишь единичные примеры с этой фонемой, а в языке произведения Гавловича она достаточно частотна:

а) Байза: Mezi (совр. слов. medzi) tím, abich ga múg chwalitel ňebil, ňé mnoho buďem kázať (A2) «Тем временем, чтобы не хвалить самого себя, много проповедовать я не буду»; w okamžeňý k obsahnuťý teho wsseliký od ňekterých spôsob nacházan (совр. слов. nachádzaný) bíwá (10) «сразу же у кого-то бывает найден способ понимания этого»; libežné z ňekraganmí zacházaňý (совр. слов. zachádzanie) skusili (12-13) «они попробовали к инородцам гостеприимно относиться»; hňeď od malička ludmi cuzími (совр. слов. cudzími), a obzwlásstňe Europái=skími oblibowala sa (13) «сразу с малых лет ее полюбили чужие люди, особенно европейцы»;

б) Библия: Y potkali se z Moyžissem, a z Aáronem, ktery stáli naprotiwá njm, kdiž wycházali (совр. слов. vychádzali) od Faraóna. И когда они вышли от фараона, то встретились с Моисеем и Аароном, которые стояли, ожидая их (V: 20); A učinj Pán diwnu w῾ec, mezy wladárstwjm Yzrahélskych a mezy (совр. слов. medzi) wladárstwjm Ogyptskych, že nic owssem nezahynulo s tych wec, které prináleža k synom Yzrahélskym. и разделит Господь [в то время] между скотом Израильским и скотом Египетским, и из всего [скота] сынов Израилевых не умрет ничего (IX: 4); Y poweďel Fárao: Yá wás prepústjm, abyste obětowali Pánu Bohu wassymu na pässti: ale wssak dálég žebyste neodchádzali, modlite se za mňa. И сказал фараон: я отпущу вас принести жертву Господу Богу вашему в пустыне, только не уходите далеко; помолитесь обо мне [Господу] (VIII: 28);

в) Гавлович: Ach mug Synu nežadag si bohatnut z cudzeho, Než usilug se žiwiti z pracowani tweho (I: 29) «Ах, мой милый сын, не желай разбогатеть с чужого, а старайся жить своей работой»; Nebo dobra Priležitost pracu umenssuge, A pracu ku koncy swemu snadno priwodzuge (G III : 47) «Ибо удачный шанс сокращает работу и приводит ее к концу»; Wssak když na hluboke more bez wesla wichadza, Tehdy k swemu zatopeni gistotnè prichadza (IV: 18) «Но если он выходит в море без весел, он наверняка в конце утонет»; Medzy tvogim pracowanim / obweselug misel, / Abys w twogem pracowani / dobre k koncy prissel (II: 40) «В перерывах между работой весели мысли, чтобы свою работу хорошо закончить».

Еще меньшей интенсивностью характеризуется процесс вытеснения чешского сочетания согласных šť западнословацким сочетанием šč6. Результаты этого процесса непоследовательно отражаются только в языке Гавловича. Ср.:

а) Библия: Ale wjm, že y ty, y služebnjci twogi gesstě se nebogjte Pána Boha. но я знаю, что ты и рабы твои еще не убоитесь Господа Бога (IX: 30); A kdiž wyssel Moyžiss od Faraóna z M῾esta rozep῾al ruki k Pánu, y prestalo hromobitj, a krúpobitj, any wjcég nekápkál déssť na zem. И вышел Моисей от фараона из города и простер руки свои к Господу, и прекратились гром и град, и дождь перестал литься на землю (IX: 33);

б) Байза: a gích z nowu do powetrý po sloboďe pussťáme (14) «и их мы снова выпускаем на волю»; Gessťe y do Dwúru Taťíka mého wkročiťi, tu skrússením srdcem seba wigewiťi ňezakázal (18) «Еще и во двор моего папы не запрещал заходить и там проявлять свое смирение»; gak naríkali nad nessťestím gakímsi (27) «как они сетовали над каким-то несчастьем»; na čo zbúrený Messťané púlnahý z postele wiskočili (27) «из-за чего возмущенные полуголые горожане выскочили из своих кроватей»;

в) Гавлович: Y kowač ma wic než gedne / klessče (совр. слов. kliešte) ku potrebe, / Muže biti w tegto wecy / ku prikladu tebe (X: 57) «И у кузнеца в распоряжении имеется несколько клещей, и это может служить тебе примером»; Bivag ssčedry (совр. слов. štedrý) ne ze žridla / než z potočka geho, / Mužess to dat, čo ti zbywa / z wižiweni tweho (XI: 19) «Будь щедрым не из источника, а из его ручейка, ты можешь таким образом получить то, что тебе не хватает»; Sstesti mnohich zaslepuge / a o zrak priwadza, / A newime, až když Sstesti ku koncy prychadza (V: 29) «Счастье многих ослепляет и лишает зрения, и мы этого не понимаем, пока оно не кончается»; Čokoliw čyniss, mudre čyn, / na konec pamatug, / Nebo z konce sstasliweho / wisy užitek twug (III: 2) «Все, что ты делаешь, делай с умом и помни о том, чем это завершится, потому что от счастливого конца зависит твое благополучие».

Для данного идиома характерна грамматикализация перегласовок, т. е. изменение гласных непереднего ряда в гласные переднего ряда в позиции после функционально мягких согласных в определенных грамматических формах. Во второй половине XVIII в. она находилась на весьма продвинутой стадии. При этом по мере все большей словакизации этого идиома сфера употребления неперегласованных форм все более расширялась. При этом в некоторых грамматических формах все еще наблюдалась конкуренция перегласованных и неперегласованных форм, что особенно наглядно проявляется в языке Гавловича, причем в ряде случаев та или иная форма выбирается для создания рифмы. Ср. примеры:

           а) Библия: A zase priwolali Moyžjssa (чешск. Mojžíše) y Aárona k Faraónovi: ktery gym poweděl: Dite, ob᾿etúgte Pánu Bohu wassymu. И возвратили Моисея и Аарона к фараону, и фараон сказал им: пойдите, совершите служение Господу, Богу вашему (X: 8); Poweděl Moyžjss: Z djtkami nassyma y z staryma púgdeme, ze synami, y s dcérami, z/owcama (чешск. ovcemi) y z stádama: nebo gest sláwnost Pána Boha nassyho. И сказал Моисей: пойдем с малолетними нашими и стариками нашими, с сыновьями нашими и дочерями нашими, и с овцами нашими и с волами нашими пойдем, ибо у нас праздник Господу (X: 9); A poweďel Pán k Moyžjssowi: Roztáhni ruku twú na zem Ogyptskú, na kobylki, aby wyssli na ňu (чешск. ni), a zežrali wssetku bjlinu, která pozostala od krúpobiťa (чешск. krupobití). Тогда Господь сказал Моисею: простри руку твою на землю Египетскую, и пусть нападет саранча на землю Египетскую и поест всю траву земную, и все, что уцелело от града (X: 12);

           б) Байза: mnohích liduw čini, skutki, a običage prednássám (чешск. přednáším) «я рассказываю о поступках, действиях и обычаях многих людей» (A2); welké srdcu (чешск. srdci) gég potesseňý bilo (13) «ее сердцу была большая радость»; A mláďenec tento ňewím, do kterích počtu prináležil, či múdre, či né konca (чешск. konce) sweho obdržeňý dúfal (10) «А юноша этот, не знаю, к какому числу относился, мудро ли или нет надеялся на конец своих злоключений»; oňiž ay z nagmedowegssich y obecné kwetuw ňé med, než ged toliko zbíragú (чешск. sbírají) (A2) «они даже с самых медовых цветов собирают не мед, а только яд»;

в) Гавлович: Kona zdržugess na uzde, / aby te nezhodil, / zdržuj y hnew twym rozumem, / aby ti nesskodil (III: 10). «Коня ты держишь в узде, чтобы он тебя не сбросил, сдерживай своим разумом и гнев, чтобы он не принес тебе вреда»; Nekteri se disputugu / o tom čo neweda, / Z geža chtegu proukazat / welkeho medweda (VI: 2). «Некоторые спорят о том, в чем не разбираются, они хотят ежа представить большим медведем»; Y kosselu bych predala, / wssak se muža bogim, / Když se trochu podnapigem, / cela neobstogim (XVI: 51). «И рубашку я бы продала, но боюсь мужа, когда я немного выпью, собой не владею»; Gestli mužess dwuch hnewnikuw / uwest do pokoge, / Wihrass oboch, ale šanug / sam swedomi tvoge (XIV: 31). «Если ты двух разгневанных людей сможешь успокоить, приобретешь обоих, но береги свою совесть»; Tak newinny do žalare / prissel pro čystotu / a z waznami kralowskimi / musel znassat psotu (VIII: úv.). «Так невинный попал в тюрьму из-за своей чистоты и вынужден был сносить тяготы вместе с королевскими заключенными».

 

Словакизация чешского языка в произведениях протестантских авторов

В качестве источников словакизации чешского языка лютеранами мы используем сочинение Д. Прибиша «Розарий души» (Rosarium animae), опубликованное в виде приложения к «Катехизису М. Лютера» 1634 г. (Pribiš 1634) и перевод на словацкий язык сочинения Я.А. Коменского «Открытые златые врата латинского языка» (Ianva lingvae latinae reserata aurea) 1666 г. (Dvere 2002)7.

Язык рассматриваемых текстов лютеранских авторов существенно отличается довольно активным проникновением в него среднесловацких восходящих дифтонгов:

а) Прибиш: který gj liecj wonnymi / kwietkami (D)8 «который ее лечит приятно пахнущими цветками»; Niekdy magjce y swe y swého Lidu hřijchi Oplakáwatj přorok Hjeremiaš wolal ku Pánu Bohu (D5) «Когда-то пророк Иеремия, оплакивающий свои грехи и грехи своего народа, обратился к Господу Богу»; a že takowij Boha widiety budu (E8?) «и такие будут видеть Бога»; Tato Prwssj Hřjadka gmenuge se Contritio (D2) «Эта первая грядка называется contritio»; který tobe až do dneska Pán Bůh popřial (D7?) «который тебе вплоть до сегодняшнего дня Господь Бог желал»; Dněs dněs když biste vslysselij hlás geho / ně zatwrzugtě Srdcia wassé (D7?) «Сегодня, сегодня, когда бы вы услышали его голос, не ожесточайте сердца ваши»; kdo sebe samého nezna / ten swoge hřjchij nikdy oplakáwati a želeti / mnohem meneg wiznawáti bude muocy (D2) «кто самого себя не знает, тот свои грехи никогда оплакивать не сможет и значительно меньше горевать будет»;

б) перевод Коменского: Krutjcy wyetor a wjchor do kolesa se diwne krutya (181) «Крутящийся ветер и вихрь удивительно закручиваются»; Predewssjm pak toto z matečne chaos podle stupnuw hustoty a ryedkosty na čtiry rozdilne bitnosty rozdelil (180) «Прежде всего он затем беспорядочно хаос в соответствии со степенью густоты и разреженности на четыре разные явления разделил»; Snehi siata prikrjwagj, aby od mrazu neb od ledu, kde mrzne, nezamrzlo (181) «Снега посевы прикрывают, чтобы они от мороза или ото льда там, где мерзнет, не замерзли»; Hwezdi su gako lampasse na nebj zawessene, aby bez prestanj wukol se krutili a swetlem swjm tmj oswecowaly, behem pak časuw progmenj odmeryawaly (180) «Звезды, как лампы, на небо повешены, чтобы они без остановки вращались и своим светом освещали мрак и с течением времени устанавливали изменения»; Z podzemnjch žriedel wiwyeragjce studne wiskakugj, odtud potoky a potuočky slzya (182) «Из подземных источников появляются бьющие ключом колодцы и вытекают потоки и ручейки»; More kdy se rozihra (:wlny zmjtagjce:), slane gest gako ruosol (182) «Море, когда разыграется (сметающие волны), становится соленым, как рассол».

При этом аналогично католическим текстам, как правило, не представлен чешский дифтонг ou, на месте которого обнаруживаем словацкий долгий монофтонг ú9:

а) Прибиш: a winnice widaly wůnj swu (чешск. svou) (D) «и виноградники издали свой запах»; ale ony gsu (чешск. jsou) které swědectwj widáwagj o mně (D) «но они те, кто свидетельствуют обо мне»; Trubte (чешск. troubte) w trubu (чешск. troubu) na Syonu (D5) «Трубите трубою на Сионе»; yak ten tež horce slysse spjwani kohutowo (чешск. kohoutovo) (D6?) «как и он с горечью слышит пение петуха»; anj Smrť nemůže tebe odlučyti (чешск. odloučit) od Milowáni Božjho (E7?) «даже смерть не может тебя отлучить от любви Бога»;

б) Tela nasseho spogenj wiborny priklad gest negwižsseg mudrosti (чешск. moudrosti) (191) «Устройство нашего тела – отличный пример высочайшей мудрости; Kdo ma wjbornj wtip, hned prehleduwa wecz; hlupj (чешск. hloupí) gsu (чешск. jsou) spozdilj neb prjleniwegssj (196) «Кто хорошо соображает, тот сразу вникает в суть предмета; глупые же более медленные и слишком ленивые»; Potom opjchaly stopu drewenu w/opicharny a biwala na hrubo udrwena muka (чешск. mouka) (z ktereg se kassa prawj) a krupica (199) «Потом они запихивали это в деревянную ступу и появлялась мука грубого помола (из которой готовят кашу) и манка»; Kočiss uzdu na hlawu založiwsse, držiake[m] po wuly rjdy; naručneho k/sedlowyemu zapriaha a prednye pred sebu (чешск. sebou) žene (202) «Извозчик, закрепив узду на голове волов, дышлом управляет ими; к коренному присоединяет пристяжного и гонит припряженных впереди».

В отношении фиксации специфического чешского вибранта ř и йотации губного перед e, восходящему к ě или ę, рассмотренные тексты авторов-лютеран существенно различаются. Если в переводе сочинения Коменского они полностью отсутствуют, то в труде Прибиша фиксируются довольно широко, хотя и не всегда верно; ср. примеры:

а) a čym sy hlubssic (!) w hřjchu (чешск. hříchu) / tym sy daleg od Boha a bližeg Smrti a pekla (1) «а чем ты глубже в грехе, тем ты дальше от Бога и ближе к смерти и аду»; Tobe samemu gsme z hřessilj (чешск. zhřešili) a zle před (чешск. před) tebuw včynilij (D4) «Перед тобой мы согрешили и плохо с тобой поступили»; máš přyklad (чешск. příklad) na Swatých Aposstolěch / a včedlnjcech Krystowých (F) «вот пример святых апостолов и учеников Христа»; že z radosti a weseljm ssél na Smrť řka (чешск. řka) (E8?) «что с радостью и весельем он шел на смерть, говоря»; pokuď za Sprawědliwého a půbožného Clowěka (чешск. člověka) gsuzen bywa (E7?) «поскольку его считали справедливым и набодным человеком»; a dobre Swědemi (чешск. svědomí) y wijru až do skonánj žywota twého zachowal (F) «и сохранил совесть и веру до самого конца твоей жизни»; Tobě (чешск. tobě) / tobě Páně Sprawedliwost / nám pak zahanbenij twarij (D7?) «Тебе, тебе, Господь, справедливость, а нам посрамленные лица»; budetěli Wěryti (чешск. věřit) že Krýstus vmrél za hřijchy násse (E6?) «если вы будете верить, что Христос умер за грехи наши»; Newěsta (чешск. nevěsta) že Omdlijwa Pro weliku Milosť Pána Sve[h]o (D) «Невеста, мол, лишилась чувств из-за большой милости Господина своего».

Аналогично текстам авторов католического вероисповедания тексты лютеран также различаются наличием общесловацкой фонемы dz, которая полностью отсутствует в языке Прибиша, но все же появляется в языке перевода Коменского. При этом западнословацкое сочетание šč отсутствует в обоих рассматриваемых текстах. Ср. примеры:

а) Прибиш: Nebo sám Pán Krystus to potwrzugě (слов. potvrdzuje) řka (F2) «Так как сам Господь Бог подтверждает это, говоря»; ale yako Lew rwucy obchazege (зап. слов. obchádzajúc) hleda kohobi můhol zežrati (F) «но как лев терзающий, обходя, ищет, кого бы он мог сожрать»; Proto y Angele Božj radugi se nad takowymi hřijssnjki který splačem Přichazegi (зап.слов. prichádzajú) před Pána Boha (D6?) «Поэтому и ангелы божьи радуются таким грешникам, которые с плачем приходят к Господу Богу»; sstěstliwé (зап. слов. ščastlivé) to slzy / které dobrotiwa ruka Páně zetijra (D7?) «счастливые слезы те, которые стирает добросердечная рука Господа»; A gestli se gesstě (зап. слов. ešče) ne smijš owažiť odtrhnuť tuto zelinku... (E4) «И также не посмей отважиться сорвать эту травку…»; Yakož Mogžeš powissyl hadá na pussti (зап.слов. púšči) / tak ma powissén byti Sýn Clowěka (E6?) «И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому»; 

б) перевод Коменского: A tehdaš potjkanj se tepla ze zimu powzbuzuge (совр. слов. povzbudzuje) hrmenj z hroznjm treskom (181) «И тогда контакт тепла с холодом производит гром с ужасным грохотом»; Od belčowa a kolisok prichazj se (совр. слов. prichádza sa) k/detinskemu woziku (:pri kterem se chodit učya:) (190) «От колыбели и люлек он переходит к детскому ходунку (с помощью которой учатся ходить)»; A teto su tela sprosteho prirodzenj (совр. слов. prirodzenia), z kterych tela zložene (:neb zmjsslane:) bjwagj (180) «И это тела простого происхождения, из которых более сложные тела бывают сложены (или смешаны)»; Tento gestly mezy dolu padanjm a kwapkanjm zmrzne, bywagj krupy, gestly se zahrjwa welmy ruda (:nebo rcza: (совр. слов. hrdza)) (181) «Он, если во время падения или капания замерзнет, становится градом, если же очень сильно разогреется, становится рудой (или ржавчиной); Wody geho od wnitrneho wreny za ssest hodin se legu k brehom a opet spatki odtekagj z hroznjm zwukem, zwlasste (зап. слов. zvlášče) mezy uskym morem (182) «Его воды из-за внутреннего бурления шесть часов движутся к берегам и с ужасным звуком, особенно в узком месте, несутся вновь назад»; Ponewadcž z tjch samjch se rodya, s tjch se chowagj, do tjch se y rozpusstagj (зап.слов. rozpuščajú sa), kdi se kazya (180) «Потому что они родятся из тех же самых, из них же вырастают и в них же растворяются, когда погибают»; Nikdá žádna chwostatá hwezda se neblysstela (зап. слов. sa blýščala), aby neurodu aneb nakazenj na zem bila neprnyesla (!) (181) «Никогда ни одна комета не загоралась, чтобы не принести неурожай или инфекцию»; Odtud prssj desst (зап. слов. déšč), prssj snech, prssya krupy (181) «Оттуда падает дождь, снег, град».

Грамматикализация перегласовок в текстах авторов-лютеран также имело место, но она была менее выражена, чем в текстах авторов католического вероисповедания. Это особенно характерно для языка Прибиша, тогда как текст перевода Коменского светского характера был менее традиционным, т. е. в него более активно проникали словацкие элементы. Возможно, меньшая степень представленности неперегласованных форм в текстах авторов-лютеран объясняется временным фактором: рассматриваемые тексты были созданы существенно раньше текстов католических авторов, а в более позднее время подобные тексты уже не создавались. Приведем примеры с реституцией исконных гласных в лютеранских текстах:

а) Прибиш: yadro se obsahuge w Katechysmusu Oswyceneo niekdy muža D. M. Luthera (A3 úvod) «ядро содержится в Катехизисе некогда проверенного мужа М. Лютера»; A tak z Nemeckého yazjku na naš Slowenskij gruntowně preložywsse Wasseg Wělikomožnosti Pánu Otcu / a Pánj Matky Slawneg Paměti (A4 úvod) «И так с немецкого языка на наш словацкий основательно переведя Вашему вельможному отцу и славной памяти матери»; yako list zanássa wítr od Stromu (RA 1) «как ветер уносит лист от дерева»; Na dussj máš Sentenciu napsanu w dekretě Pána Boha (RA D4) «На душе у тебя сентенция, записанная в декрете Господа Бога»; a z Swiniamj Pekelnymi obidli mám (RA E) «и проживаю я вместе с адовыми свиньями»; A o swátem Petrowj y ginych včedlnjcech práwj Krystus Pán / že gijch žadal diábel osiewati yako pssenicu na rječyci (RA F2) «И о святом Петре и других учениках рассказывает Иисус, что дьявол заставлял их сеять, как пшеницу ситом»;

б) перевод Коменского: Ale gestly nekde odtoku a odbehu nemagj, dugu se a do zatok se rozlyewagu (182) «И если где-то у них нет стока и отвода, они вздуваются и разливаются бухтой»; Mezy kterimj negwižssj g[es]t Mesjc, kterj podle toho, yako swu polowicu swetlu ukazuge, pribjwanj a ubjwanj trpiti se a obmesskowanjm swjm mesjce pusobja wywadczj (180) «Среди которых выше всего находится Луна, которая в соответствии с тем, что свою половину показывает свету, рост и убывание демонстрирует»; Podobna g[es]t tomuto srna, ale menssia (189) «Похожа на него косуля, но меньше размером»; Lew gubatimy plecmy a lwica strassne rwu (189) «Лев с сутулыми плечами и львица страшно ревут».

 

Заключение

В процессе сопоставительного изучения репрезентативных текстов, созданных словацкими католиками и лютеранами в XVII–XVIII вв., была выявлена словакизация их фонетической системы, которая представляла отличающихся два типа. Для католических авторов было характерно более последовательное устранение фонетических особенностей чешского языка, приведшая в некоторых случаях к их полному исчезновению (фонема ř) или их употреблению в весьма ограниченном объеме (йотация губных перед e < ě, ę, перегласовка гласных непереднего ряда), а также проникновению в их тексты фонем словацкого происхождения (например, dz). При этом в письменном языке католиков оказываются и элементы западнословацкого происхождения (сочетание šč) и устанавливается бездифтонговая вокалическая система, также характерная для западнословацкого диалекта. В связи с этим вполне логичной оказывается кодификация в 1787–1790 гг. словацкого литературного языка католическим священником А. Бернолаком с очевидным преобладанием элементов именно западнословацкого диалекта.

В лютеранских же текстах в большей степени сохранялась связь с чешским литературным языком (широкое использование фонемы ř, непроникновение словацкой фонемы dz, большая степень сохранения результатов чешской перегласовки). При этом в нем начинает активно формироваться среднесловацкая вокалическая система, так как в тексты активно проникают среднесловацкие дифтонги. В связи с этим видится неудивительным то, что в 1844 г. общественный деятель лютеранского вероисповедания Л. Штур кодифицирует новый литературный язык на среднесловацкой диалектной базе.

 

1 Обобщающую картину языка письменности Юго-Западной Словакии пытался представить Р. Крайчович [Krajčovič 1962, 1964], однако он исходил не из соответствующих текстов, созданных в данном регионе Словакии, а из особенностей главным образом трнавского говора, лишь в некоторой степени корректируя данные диалектологии. Это делает описание гипотетическим, так как не подкрепляется конкретным языковым материалом.

2 Графема ô в современном словацком литературном языке обозначает дифтонг uo.

3 Заметим, что произведение Г. Гавловича содержит почти 600 страниц.

4 В скобках римскими цифрами указаны номера песен, на которые разделено все произведение, а арабской – номер стиха внутри песни.

5 Цифра, а иногда и буква в скобках обозначают страницу. В романе представлена усложненная система нумерации страниц, так как часть из них включает также букву, а часть состоит только из цифр.

6 В среднесловацком диалекте, который лежит в основе современного словацкого литературного языка, представлено сочетание šť, как и в чешском языке.

7 Известны также еще несколько переводов этого сочинения Коменского на словацкий язык, один из которых (Cоjmenii 2009) мы сопоставляли с переводом 1666 г. [Лифанов 2020; 2000]

8 В сочинении Прибиша представлена чрезвычайно сложная система обозначения страниц, которые могут обозначаться как при помощи букв, так и цифр. В некоторых случаях номер страницы вообще не обозначен, но он легко устанавливается на основе номера предыдущей страницы. В этом случае мы указываем номер страницы, но с вопросительным знаком.

9 В текстах долгие гласные обозначались непоследовательно или даже вообще не обозначались.

×

About the authors

K. V. Lifanov

Lomonosov Moscow State University

Author for correspondence.
Email: lifanov@hormail.com
ORCID iD: 0000-0002-8347-7466

Doctor of Philological Sciences, professor, professor of the Department of Slavonic Philology, Philological Faculty

Russian Federation, 1, Leninskie Gory, Moscow, 11991, Russian Federation

References

  1. Havránek 1940 – Havránek B. (1940) Expanse spisovné češtiny od 14. do 16. stol. [Expanse of written Czech from the XIV to the XVI centuries]. In: Mathesius V. (ed.) Co daly naše země Evropě a lidstvu [What our countries have given europe and humanity]. Praha, pp. 53–95. (In Czech)
  2. Krajčovič 1962 – Krajčovič R. (1962) K problematike formovania kultúrnej západoslovenčiny [On the issue of the formation of cultural West Slovak language]. In: Sborník Filozofickej fakulty Univerzity Komenského. Philologica [Proceedings of the Faculty of Philosophy of the Comenius University. Philologica], no. 14, pp. 67–101. (In Slovak)
  3. Tomeček 2005 – Tomeček O. (2005) Náboženské pomery v drevorubačských uhliarskych osadách v chotári Banskej Bystrice do polovice 19. storočia [Religious conditions in lumberjack coal mining settlements in Banská Bystrica until the middle of the XIX century]. Acta historica neosoliensia, no. 8, pp. 69–77. (In Slovak)
  4. Lifanov 2000 – Lifanov K.V. (2000) The language of the spiritual literature of Slovak Catholics and the codification of A. Bernolak. Moscow, 120 p. Available at: https://istina.msu.ru/publications/book/3022783. (In Russ.)
  5. Lifanov 2020 – Lifanov K.V. (2020) The orthographic and phonetic bohemisms in the 17th century Slovak translations of the Comenius’ Janua Linguae Latinae Reserata Aurea. In: Russian Bohemian studies in the New Millennium: collection of scientific articles dedicated to the memory of the honored professor of Lomonosov Moscow State University Alexandra Grigoryevna Shirokova. Moscow, pp. 82–93. DOI: http://doi.org/10.29003/m1500.978-5-317-06484-6/82-93. EDN: https://www.elibrary.ru/flgojy. (In Russ.)

Copyright (c) 2023 Lifanov K.V.

Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution-ShareAlike 4.0 International License.

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies